Эвклид КЮРДЗИДИС: «Чтобы получилось что-то стоящее, приходится идти против правил…»
23 сентября 2011 г.

На завершившемся в Сочи XVI Международном фестивале детского анимационного кино «Золотая рыбка» сопредседателем жюри был известный актер театра и кино заслуженный артист РФ Эвклид КЮРДЗИДИС. В его арсенале более тридцати фильмов: «Бабий Яр», «Киллер», «Мой личный враг», «Сатисфакция», «Усадьба», «Оперативный псевдоним», «Спецназ», «Баязет», «Любовные авантюры», «Марш Турецкого», «Мужская работа», «Директория смерти»…

В сентябре прошлого года в Благовещенске на фестивале театра и кино «Амурская осень» Эвклиду вручена и театральная награда «Золотой журавль» за роль в премьерном спектакле «Убийство по ошибке».

В Греции Кюрдзидиса называют «русским Аль Пачино», а в России он без боязни ломает стереотипные рамки героического амплуа, представая то любвеобильным Зуриком в комедии Александра Стриженова «От 180 и выше», то пятидесятилетним чеченским чабаном Русланом Шамаевым в «Войне» Алексея Балабанова…

Кстати, после фильма «Война» на одной из престижных киноцеремоний в Москве Никита Михалков громогласно приветствовал Эвклида словами: «Спасибо за роль!» Но в Сочи на «Кинотавре» жюри, тоже впечатленное силой перевоплощения и аутентичностью чеченского языка, приз за лучшую мужскую роль отдало, тем не менее, другому актеру… Се ля ви?!

– Согласно одному из ваших интервью, в 4 года вы поняли, что хотите стать актером. Согласно другому интервью, в 8-летнем возрасте вы шли по улице и вдруг увидели себя стоящим на сцене в лучах прожекторов. Как бы там ни было, знакомясь с вашей биографией, вспоминаются строки: «Милый мальчик, ты так весел, так светла твоя улыбка! Не проси об этом счастье, отравляющем миры…» Никогда не приходилось раскаиваться, что ступили на «дорогу скрипачей», по которой, согласно Гумилеву, бродят бешеные волки?

– Давайте обо всем по порядку. Ваши коллеги не раз высказывали мысль о том, как было бы здорово создать сообщество или гильдию журналистов, не допускающих неточности, согласовывающих интервью с теми, кто их дал… Чтоб все было честно, неподкупно и без «желтизны». Увы, до сих пор подобного профессионального братства, насколько знаю, нет.

В 4 года случилась моя первая влюбленность. А в 3-4 классе, то есть лет в 10, для меня открылось мое призвание. Все это я как на духу и изложил своим собеседникам, представлявшим разные печатные издания. «Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется…»

Но эти огрехи менее значимы, чем то, о чем писал Николай Степанович Гумилев. И на мой взгляд, волчий оскал в этом мире преследует большинство настоящих художников: актеров, писателей, композиторов, балетмейстеров или журналистов. У каждого своя «Голгофа»: чем выше поднимаешься, тем тяжелее дышать и делать новый шаг.

Без жертвы нет творенья! Идея «изначальной жертвы» – центральная идея космогонии. Поэтому «драма Христа» под этим солнцем будет разыгрываться еще не раз! Причем физические и психологические атрибуты жертвы (увечье, бичевание, самоуничижение) – символы духовных исканий.

– Своего рода «сопротивление материала»?! Вот почему большинство легенд и сказок о героях и святых включают описания страданий и унижений, перенесенных главным персонажем? Ваше «житие», подробно запротоколированное в СМИ, тоже изобилует испытаниями.

Например, история о том, как Владимир Мотыль стал вашим крестным отцом в кинематографе. В 1993-м вы поступили во ВГИК на платное отделение, а одной тысячи семисот долларов, необходимых для обучения в течение года, у вас не было. Но был контракт на роль третьего плана в фильме Владимира Яковлевича «Несут меня кони», за которую вам причиталось чуть более шестисот рублей…

И вдруг вам позвонил Мотыль, сообщивший: «Я сделал все, чтобы за роль вы, Эвклид, получили…». Тут цифры в разных журналах расходятся: то ли 3 тысячи долларов, то ли 2.

– Владимир Яковлевич дал ровно 2 тысячи. В ту пору это были о-о-очень большие деньги. Причем 300 долларов остались в качестве стипендии!

Теперь о природе неточностей. Все свои интервью перед публикацией я вычитываю. Но когда получаю текст для согласования, нередко ощущаю «дежавю» – ничего нового. Одинаковые истории кочуют из издания в издание. Хотя во время встречи с журналистом я старался не повторяться, рассказывал мало кому известные факты и детали. Кстати, люди, меня знающие, потом упрекают: «Почему во всех печатных материалах вы говорите одно и то же?» Мол, на телевидении мне удается дважды не войти в одну и ту же реку, а в газетах и журналах – нет. Рискну предположить, что дело не только во мне?!

Кроме того, получая по электронке готовый для публикации диалог, я иногда ловлю себя на мысли, что в нем даже исправлять ничего не надо – надо переписывать все заново. А времени, как правило, на это нет, ведь присылают материал нередко «за день до выхода журнала в свет». И никого не волнует, что ты находишься на съемках в Одессе или в Киеве и у тебя свой «террор ситуации».

– Знакомо! Что же касается интереса к определенным страницам вашей биографии, то удивляться, по-моему, нечему. Грех не упомянуть, что Эвклид Кюрдзидис в детстве занимался бальными танцами, акробатикой, учился играть на трубе и балалайке, ходил на многоборье. Или обойти вниманием преподавателя русского языка и литературы Инну Михайловну Чумакову, приобщившую вас в школе Ессентуков к творчеству: стихам, пьесам, «капустникам».

А как не сказать, что в четырнадцать с половиной лет вы поехали на Украину поступать в Днепропетровское театральное училище, потому что только в нем в столь раннем возрасте можно обучаться актерской профессии?!

– Поступил с первого захода!

– Вот видите, вы и сами этим гордитесь! Так почему же гордость и радость не разделить с поклонниками, знающими о вас далеко не все. Не все ведь знают, что по окончании училища в 1987-м вы были распределены на Западную Украину и работали в драмтеатре древнего, но заштатного города Луцка, откуда и были призваны в армию – в Астраханскую область в ракетные войска на космодром «Капустин Яр».

– А так ли это важно?

– Бог в деталях! Впрочем, ваши фанаты не хуже меня знают, что во ВГИКе, куда Эвклид Кюрдзидис поступил, будучи уже актером Пятигорского театра, он учился в мастерской Анатолия Ромашина и окончил актерский факультет с красным дипломом. Или о ваших семи ролях в «Гамлете», поставленном Петером Штайном. Или о вашей любви к трансформации кинообраза как в сериале «Мы молоды и счастливы», где вы сыграли Александра Голубя, то мачо, то буддиста. Или об особенностях съемки эротической сцены с итальянской кинодивой Барбарой Де Росси в картине голливудского режиссера Джэффри Кэнью «Бабий Яр»…

– …Но в том же «Бабьем Яре» были и другие сцены, и другие нюансы! Например, я никогда не забуду, как однажды в запале Кэнью начал рвать доллары. Представьте, идет дождь и под его струями человек яростно измельчает, разбрасывает вокруг себя денежные купюры, выкрикивая при этом: «Швайн, швайн!»

Фильм снимался в тот период, когда российский кинематограф только-только поднимался с колен. Система организации съемок на постсоветском пространстве была уничтожена. Да, Барбара Де Росси – известная итальянская актриса и телеведущая, Майкл Деген – великий немецкий актер, но нас троих могли привезти в глухой лес и… бросить. Вот стоит старваген Барбары (гримуборная на колесах), в метрах пятидесяти от него – старваген Майкла. Причем оба закрыты, идет дождь, а рядом мокнем мы, ничего не понимающие. И так было постоянно.

Но Джэффри возмутили даже не эти накладки. Он, веселый и в высшей степени терпимый человек, был взбешен, когда узнал, что белорусским актерам причитались по 70 долларов за роль или, скажем, по 30 долларов в месяц, но они не получали даже этих денег! Вот тогда Кэнью взорвался – доставал из кармана наличные и методично их уничтожал на глазах изумленных помощников. Он не понимал, куда делись средства, отпущенные на картину. Почему актеры не получают зарплату? Почему ливень как из ведра, а съемочной группе негде укрыться от стихии? Почему нет горячего чая или кофе для массовки в триста человек, которая под холодными потоками стоит голая – в Бабьем Яру людей перед расстрелом раздевали…

Это этапная для меня картина. Немецкий продюсер, спонсировавший ее, сам пережил в годы Великой Отечественной весь тот ужас. Сценарий по его рассказам написал голливудский сценарист.

Меня во время съемок не раз охватывало ощущения сдвига во времени и перманентного шока. Например, во время сцены, где моего героя и его семью пропускают через строй немцев, избивающих нас палками. В ушах – лай собак, заглушаемый криками и плачем. Причем дети плакали по-настоящему. При всей условности происходящего атмосфера была воссоздана подлинная. В тот момент я действительно пытался спрятать «своих» дочерей и сына от окружающей реальности, закрыть телом…

Или момент расстрела. Выхожу к обрыву, откуда придется падать вниз, а внизу вижу сотни распластанных голых «окровавленных» тел – на съемки пришли патриотично настроенные евреи: и старые, и молодые, и дети... Я в этой картине ничего не играл.

– А в «Войне» Балабанова, где под грузом 80-килограммового мешка с оружием и со связанными руками вы чуть не утонули в горной реке?!

– Настоящий артист ради хорошей роли готов на все. Когда Алексей увидел, что вода меня накрывает, спросил: «Ты тонешь?» В ответ я мог лишь кивнуть головой. Хорошо, вовремя подоспели каскадеры. В то мгновение я искренне пытался понять Алексея. Для него это жестокая правда жизни как для режиссера или человека?

В Сочи на «Золотой рыбке» фоторепортер попросил меня о нескольких кадрах в бассейне для «7 дней». Несколько раз я нырял в воду по всем правилам, но он был недоволен. Дескать, во время прыжка подними голову, посмотри в объектив и разведи руки в стороны. Я сделал все так, как у меня просили. Кадр получился эффектный, однако при этом мое соприкосновение с водной гладью оказалось, мягко говоря, не из приятных. В искусстве так всегда: чтобы получилось что-то стоящее, приходится идти против правил.

– Как в «Оперативном псевдониме-2», где все трюки вы выполняете сами, включая прыжок с четвертого этажа?! Неужели не было страшно?

– Было. Стою на краю и слышу, как подбадривают внизу: «Не бойся, прыгай – мы тебя тут спасем». Но я-то понимаю, что человеческая жизнь сегодня стоит недорого… И несмотря ни на что, преодолеваю страх во имя персонажа.

– Всегда? Или бывают роли «с температурой 36 и 6»?

– От таких ролей стараюсь отказываться. Хотя и в моей творческой биографии не обошлось без картин, на которых я просто зарабатывал деньги. Странно, что людям они нравятся. Меня расхваливают, а я готов от стыда провалиться сквозь землю…

– Есть ли для вас в профессии личностные «маяки», на которые вы ориентируетесь и которые заражают вас желанием работать?

– Внимательно смотрю фильмы и спектакли с участием коллег. И нередко восхищаюсь их игрой как ребенок. Но «катарсисных» образов, способных изменить и вдохновить, очень мало. Например, фильм «Шапито-шоу» Сергея Лобана и Марины Потаповой, удостоенный на 33-м Московском кинофестивале спецприза жюри. Это потрясающая эпопея, сплошь состоящая из шуток, песен, трагедий и сюрреалистических эффектов.

Назову еще кровавую драму «Месть. История любви» гонконгского режиссера Вонг Чинг По, получившего на том же фестивале приз «За лучшую режиссуру». Весьма реалистичная история парня, мстящего полицейским и их близким за изнасилование возлюбленной. Главного героя играет гонконгская поп-звезда Джуно Мак.

Плюс последний фильм Андрея Звягинцева «Елена». На мой взгляд, «Елену» будут смотреть и через сто, и через двести лет. Это правдивейший документ о нас сегодняшних, возведенный в ранг художественного произведения!

– Если не ошибаюсь, вы большой поклонник творчества Ларса фон Триера?

Эвклид Кюрдзидис в Сочи на фестивале "Золотая рыбка"– Вы правы. И если хотите узнать мое мнение о «Меланхолии», признаюсь, был разочарован. Хотя «Антихрист», отмеченный на Каннском фестивале антинаградой «За женоненавистничество», мне понравился. Не надо забывать, что «Антихрист» снят мужчиной, живущим в эпицентре европейского феминизма, где в парламенте на полном серьезе дебатируется даже вопрос о праве женщины ездить в метро с голым торсом…

И вот «Меланхолия» – удивительно красивая психологическая драма, пронизанная библейскими реминисценциями, но оставляющая абсолютно равнодушным. Прямая противоположность картинам «Рассекая волны» или «Догвилль», после которых ты выходишь «переродившимся».

– Эвклид, не возражаете, если мы вернемся к фильмам с вашим участием, возможно, тоже в какой-то степени меняющим чье-то мировоззрение? В феврале вы закончили съемки в 32-серийном фильме «Зверобой-3»…

– Да, он выходит осенью на НТВ. В нем я играю милиционера…

–…Полицейского?

– Нет, именно «мента под прикрытием». Роль у меня не главная. Главная – у Дмитрия Ульянова, а я по фильму его друг. Старался насытить свой образ юмором, иначе мой герой получился бы не очень убедительным и, возможно, однотипным.

Идут съемки 12-серийного фильма «Жемчужина у моря» Марка Горобца, у которого я снимался в картине «Абонент временно недоступен» с Диной Корзун. «Жемчужина у моря» – нечто среднее между «Ликвидацией» и «Место встречи изменить нельзя». 50-е годы, колоритные персонажи и яркие судьбы.

– В спектакле «Убийство по ошибке» («Сюрприз для компаньона») по пьесе Эдварда Тейлора в постановке Владимира Еремина вы играете писателя Пола Риггса, абсолютно не приспособленного к быту...

–…Да, он умеет только сочинять, а вот продать собственное сочинение не в состоянии. Кстати, когда я работал над ролью, перед моими глазами почему-то вставал Леонардо Ди Каприо. Раньше считал его просто фактурным малым, органично существующим перед камерой в предлагаемых обстоятельствах. Но после фильмов «Комната Марвина», где он играет с Мерил Стрип, и «Полного затмения» с Агнешкой Холланд изменил свое мнение. Вот это актерище! Артюр Рембо в исполнении Ди Каприо был для меня в какой-то степени прообразом Риггса.

– Жаль, что этот спектакль пока нельзя увидеть в сочинском Зимнем!

– Как знать, может и привезем. Между прочим, я был в Сочи со спектаклем «Ladies' Night, или Только для женщин». И в зале Зимнего собрались… 250 человек. Теперь с «Ladies' Night» мы чаще ездим в США и Израиль.

– В сентябре прошлого года вы начинали предвыборную кампанию за пост мэра одного из муниципалитетов Греции…

– …Да, выборы в Сикион-Неаполисе, где я баллотировался, состоялись 7 ноября.

– Что это было? Попытка уйти из профессии подобно Рональду Рейгану, Арнольду Шварценеггеру и Михаилу Евдокимову?

– Нет, скорее желание поднять настроение людям, среди которых – и мои родные, живущие в Салониках. Греция находится в тяжелом экономическом положении, провоцирующем у народа депрессию. Поэтому предложение Греко-Российского общества поучаствовать в выборах я воспринял как миссию моральной поддержки.

«Мэрских» амбиций у меня не было. Я с удовольствием встречался с простыми избирателями, танцевал вместе с местной молодежью на дискотеках – такова традиция греческой демократии. Там к тебе может обратиться бомж с просьбой прийти на крестины или свадьбу сына, и ты пойдешь…

– Ходили?

– Разумеется! Меня тоже спрашивали: «Зачем вам это?» Были и жесткие вопросы. Но в целом я ощущал исключительно дружелюбие, хотя не обещал починить систему канализования или построить новые дороги. По совету московских друзей старался больше улыбаться. Политика, как говорил Стивенсон, единственная профессия, для которой не нужно никакой подготовки.

Однако за мной стояла целая команда из 98 депутатов. Это были опытные политики и управленцы, разрабатывавшие идеологию и стратегию выборов…

– Говорят, что на поход во власть вас благословил даже митрополит Салоникийский Варнава?

– Это правда. Все понимали, что я иду не ради кресла – ради идеи.

– Было сложно?

– Очень. Параллельно у меня выпускался спектакль «Убийство по ошибке», начинались съемки «Зверобоя-3». Мне приходилось летать в Россию по два раза в неделю…

– …И все-таки вы, как МакМёрфи, герой фильма Формана «Пролетая над гнездом кукушки» и одноименного романа Кена Кизи, все же попытались разбить зарешеченное окно!

– Опыт потрясающий! Возможно, это начало нового этапа в моей жизни. Хотя лучшие вещи, как известно, находятся рядом: дыхание в ноздрях, свет в глазах, цветы под ногами, заботы в руках, дорога перед тобой. Имея это, не нужно черпать пригоршней звезды. Просто делай то, что предлагает тебе жизнь.

– Не боитесь одиночества?

– Это «крест» художников. Любые произведения искусства и культуры – плоды одиночества. Но оно не мешает мне хорошо жить, часто смеяться и много любить!

Источник: mkrf.ru