Смешные и голые

ДВА вечера подряд на сцене ДКЖ творился, как сказали бы партийные функционеры лет эдак дцать назад, «сплошной разврат и вражеская пропаганда». Звезды столичного театра и кино оголяли свои траченные временем телеса, с грацией гиббонов (как и полагалось по роли), плюясь и почесывая причинные места, расхаживали от кулисы к кулисе и демонстрировали познания ненормативной лексики. Однако новосибирские барышни были в экстазе. Пожалуй, иначе и быть не могло — мужская комедия с ремаркой «только для женщин» и многообещающим названием Ladie’s Night в который раз доказала, что мужики хоть и грубияны, и пройдохи, и тертые калачи, но и без них жизнь не мила. В основе спектакля лежит остроумная и не лишенная определенного моралите пьеса новозеландцев Энтони Маккартни, Стефана Синклера и француза Жана Коллара. Шесть героев — Грег (Гоша Куценко), Норманн (Марат Башаров), Барри (Дмитрий Марьянов), Вес (Эвклид Кюрдзидис), Кевин (Павел Сборщиков) и Грехем (Валерий Яременко), — казалось бы, потерпели полное фиаско по всем направлениям. Металлургический комбинат, на котором гоп-компания работала, закрылся, и сталевары лишились работы. Личная жизнь не удалась: от одного ушла жена, другой страдает от своей отцовской никудышности, третий — маменькин сынок — напоминает девственницу с ранней стадией бешенства матки. В общем, занятное ассорти из закомплексованных неудачников. Финансы на нуле. Кризис среднего возраста клюет в темечко. Жизнь — сплошная черная полоса. Люди делятся на простых, как три рубля, и нищих, как церковная мышь, мужиков (это, понятно, сами герои) и «пидоров», гребущих деньги лопатой за демонстрацию собственных задниц. Как выразился один из героев, «бабы — суки, на сердце метель». Во время очередных посиделок в зачуханном баре отчаявшаяся шестерка находит рекламу мужского стриптиза, за который дамочки готовы отстегнуть ни много ни мало двести долларов. Придя в себя от шока (мол, за что?!!) и прикинув в уме, сколько на этом, к слову, пока постыдном для них деле можно заработать, бывшие сталевары решаются организовать свое стрип-шоу. Здесь-то и начинается самое интересное: оказывается, эротично вертеть задом и прочими мужскими прелестями у металлургов не получается. Но хилые попытки бревноподобных мачо, реакция и комментарии по поводу происходящего выглядят очень забавно — так что все зрители смеются до коликов. Зато к концу, вернее, как и положено в комедии, к хэппи-энду, публика четко разделяется на особей женского и мужеского полу. И если первые с горящими глазами и едва ли не выпрыгивающими из блуз прелестями наслаждаются вполне качественным стриптизом от любимых секс-символов (честно говоря, в Новосибирске уровень мужского стриптиза и рядом не стоял), то последние снисходительно терпят дамские слабости. Что касается театральных достоинств Ladie’s Night, то таковые, на мой взгляд, почти отсутствуют. В кулуарах театральная публика, что составляла явное меньшинство зрительного зала, вынесла следующий «приговор». Во-первых, невнятная режиссура господина Шамирова. Во-вторых, актеры переигрывают. Дюже обаятельный в кино Марат Башаров смотрится блекло и не всегда естественно. Монологи Гоши Куценко — щебетание переростка на детсадовских утренниках. А середина спектакля вообще держится исключительно на бешеном потоке эмоций Людмилы Артемьевой (главная героиня телесериала «Таксистка»), которая в качестве хореографа-Гленды доводит горе— стриптизеров до нужной кондиции. В-третьих, действо слишком затянуто — сократи его раза в четыре, и никто бы ничего не потерял. Более того, если бы новосибирским зрителям показали из почти трехчасового спектакля только последний номер — то самое стрип-шоу, ради которого обаятельные сталевары похерили мужичий кодекс чести, — никто бы не обиделся, поскольку большая часть публики пришла посмотреть не на тонкости театральной работы, а на бедра столичных аполлонов, что были обещаны на десерт. ТАК что в отличие от театралов у «простого» зрителя претензий к спектаклю не было. Правда, с телесами у героев, на мой взгляд, не все в порядке. Отчего-то наши секс-символы не следят по долгу службы за своими фигурами. Гоше Куценко не мешало бы привести в норму свой живот, лишенный «квадратиков» и явно наметивший себе путь в свисающее над брюками будущее. Марату Башарову — проследить за состоянием ягодиц: когда он появляется в обтягивающих клешах, вместо попки-орешка приходится лицезреть нечто, напоминающее бампер от автомобиля. В принципе, список можно и продолжить, исключив из него Эвклида Кюрдзидиса: красавец-мужчина (на пресс-конференции дамы-журналисты в этом убедились) во время спектакля превратился в нечто несуразное и почти бесполое и вновь расцвел к финальному номеру. Впрочем, не в красоте счастье — не о том пьеса-то. Интересен сам процесс переплавки мужских комплексов, который так тонко выведен в тексте, что испортить его почти невозможно. Недаром реплики героев мгновенно вызывали ответную реакцию в зале. По крайней мере, регулярно с соседних кресел доносилось: «Е-мое, в точку попал». При этом ни на йоту пошлости: просто мужской мир мужскими глазами, представленный с безмерным уважением к прекрасной половине человечества. Даже ненормативные реплики, вращающиеся «ниже пояса», звучали органично и естественно, потому как явились точной копией среднестатистического мужского трепа. Несомненное достоинство Ladie’s Night — смелость актеров. Согласитесь, не каждая звезда решилась бы продемонстрировать свое обнаженное тело, да еще и принять участие в стрип-шоу. «Мне очень понравился текст пьесы, — сказал Эвклид Кюрдзидис. — Но я никак не мог понять, как я буду играть чернокожего. Ладно, намажут черной краской, но ведь придется раздеваться догола! Думаю, когда дело дошло до тела, все актеры почувствовали то же самое, что и герои, которых мы играем. Надо сказать, мы долгое время выступали без стриптиза, надевая на причинные места бандажи телесного цвета. А потом режиссер заявил, что пора раздеваться — нельзя обманывать публику».


Юлия Щеткова, «Новая Сибирь»
http://newsib.cis.ru/2005/2005_5/second_1.htm